Архив рубрики: Литература


План-конспект проведения урока

.

Тема:  Поэт, художник, композитор.

Цели:

воспитательная:

  • воспитание эмоциональной отзывчивости на музыку;
  • воспитание грамотного слушателя;
  • воспитание музыкального вкуса.

обучающая:

  • формировать мыслительные навыки – обобщение, умение вслушиваться и доказывать;
  • развитие умения сравнивать, сопоставлять, выражать свои впечатления о музыке;
  • формирование навыка интеграции различных видов искусства;

развивающая:

  • создание условий для оптимизации творческих способностей учащихся;
  • развитие импровизации в доступных для детей формах;
  • создать атмосферу творчества, при которой учащиеся самореализуются, самотворят;
  • Развитие эмоциональной культуры школьников, ритмического чувства, образно-игрового восприятия музыки.

Задачи:

  • дать учащимся представление о том, что композиторы, поэты и художники могут  изображать разное состояние природы и передавать определенные настроения и чувства человека, созвучные этим картинам природы;
  • объединение различных видов искусства: музыки, поэзии, рисования;
  • накапливать положительный эмоциональный опыт от восприятия музыки и творческой деятельности;
  • формировать ценностное отношение к русской музыке;
  • дать понятие о произведениях искусства.

Тип урока: изучение нового материала.

Методы:

  • словесно-индуктивный (беседа, диалог);
  • наглядно — дедуктивный (сравнение);
  • моделирование;
  • пластическое интонирование;

Материалы и оборудование:

  • мультимедийный проектор;
  • презентация POWER POINT;
  • карточки оценки знаний (за каждый правильный ответ – осенний лист);
  • карточки для рефлексии «Мое настроение»;
  • музыкальные инструменты (молоточки и бубны);
  • фонохрестоматия: «Осенняя песнь» П.И.Чайковского из «Времена года».

 

Место (роль) мультимедийной разработки:  мультимедийная поддержка на уроке используется в рамках проблемы здоровьесбережения, а также для усиления обучающего эффекта. Она поможет учащимся зрительно воспринять ту информацию, которую они услышат из беседы с учителем. Особенно она поможет детям младшего школьного возраста. В слайдах помещены вопросы, в ходе которых учитель обращается к ученикам и ответы учащихся. Видимый вопрос лучше попомогает сконцентрировать внимание младших школьников и дать правильный ответ.

 

 

ХОД УРОКА:

 

Организационный момент (4 минуты)

    *  вход под музыку «Дождик» О.Юдахина, сл. Б.Заходера.

    *  музыкальное приветствие: Здравствуйте, девочки! Здравствуйте, мальчики!

    *  проверка присутствия детей;

    *  рефлексия «Мое настроение»: с каким настроением дети пришли на урок?                

                                    (выбор карточек JL)

 

Введение в тему урока (беседа)(5 минут)- используется мультимедийное представление. Цель: усиление обучающего эффекта средствами мультимедиа.

У. Ребята, вы любите рисовать? Как называют человека, который рисует, пишет картины?

Д. Художник.

У. Вы любите читать стихи, например, Деду Морозу? Как называют человека, который сочиняет стихи?

Д. Поэт.

У. А петь вы любите? Какая песня у вас самая любимая? Стихи к песне сочинил поэт. Как называют человека, который сочиняет музыку к песням?

Д. Композитор.

Презентация.

Слайд 2.

 Кого называют художником?

 Слайд 3.

Человек, который пишет картины.

Слайд 4.

Кого называют поэтом?

Слайд 5. 

Человек, который сочиняет стихи.

Слайд 6.

Кого называют композитором?

Слайд 7.

Человек, который сочиняет музыку.

Слайд 8.

Кого называют Музой?

Слайд 9.

       Музы – это волшебницы Феи, покровительницы искусств, о которых мы узнали из мифов и легенд Древней Греции.

Музы вдохновляют художников, музыкантов, поэтов – всех, кто дарит людям красоту, любовь, надежду                                                                                                      

 

Работа по теме урока (2 минуты)

 Слайд 10.

Однажды повстречалась Муза с поэтом, художником, композитором и спросила:

— Что вам нужно, чтобы нарисовать картину природы?

Слайд 11.

Что ответил каждый из них?

Слайд 12.

 Художнику нужны краски.

Слайд 13.

 Поэту нужны слова.

Слайд 14.

Музыканту нужны звуки.

Слайд 15.

Какие слова на воздушных шариках соответствуют изображениям поэта, художника, композитора?

 

Слайд 16.

Игра «Поющие буквы» (3 минуты)

— Если у нас есть музыка, но нет слов, можно ли спеть мелодию? Давайте попробуем. Какие буквы поются? (А, О, И, У, Е)

(пение песенки «Скворушка прощается» буквой «А»)

 

Слайд 17.

Ритмическая минутка (5  минуты)

Народная прибаутка «Андрей-воробей» — на одном звуке.

(разучивание слов и мелодии, а затем передача ритмического рисунка музыкальными инструментами)

Андрей-воробей, не гоняй голубей. (РАЗ, ДВА, раз, два, три)

 

Работа по теме (2 минуты)

У каждого человека в жизни бывают разные переживания: радостные и печальные, тревожные и светлые. Композиторы, художники, поэты выражают свои переживания в звуках музыке, картинах, стихах.

— Какие времена года вы знаете? (зима, весна, осень, лето)

 

Слайд 18.

Рассматривание картины (3 минуты)

Слайд 19.

Какое время года изобразил художник на своей картине? (Осень)

Какие краски он использовал для этого? (желтые, зеленые, синие)

 

Слайд 20.

Слушание (4 минуты)  «Осенняя песнь» П.И.Чайковского «Времена года».

Какая музыка прозвучала, какое настроение она передает? (задумчивое, печальное)

Как вы думаете, соответствует ли музыка этой картине? Почему?

Слайд 21.

Чтение стихотворения(3 минуты)

Миновало лето,

Осень наступила.

На полях и в рощах

Пусто и уныло.

Птички улетели,

Стали дни короче,

Солнышка не видно,

Темны, темны ночи.

А.Плещеев

Слайд 22.

Какое настроение передал поэт словами? (унылое, тоскливое)

Можно ли сказать, что настроение этих произведений похоже?

Слайд 23.

Стихи, картины, музыкальные пьесы – все это произведения искусства.

 

Слайд 24.

Динамическая пауза(5 минут)

Музыкальная игра «Ходим-гуляем»

 

Слайд 25.

Подведение итогов (5 минут) – используется рефлексия. Цель: получение обратной связи.

И — Понравился ли вам урок? Что интересного вы узнали на уроке? (поэт, художник, композитор, произведения искусства)

Т — Как вы работали на уроке? Посчитайте ваши осенние листочки. Кто работал лучше всех? (демонстрация карточек)

О — Чему вы научились? С чем познакомились? (с музыкой П.И.Чайковского «Осенняя песнь», картиной  художника И.Левитана и стихотворением А.Плещеева)

Г — Ваше настроение? (демонстрация карточек «Мое настроение»JL)

 

Слайд 26.

Выход из класса (1 минута)под музыку «Дождик» О.Юдахина, сл. Б.Заходера.

 

 

Об ограничительно-выделительных детерминантах

Современная школа ставит перед нау­кой вопросы, решение которых требует специальных лингвистических исследо­ваний. Один из таких вопросов — это проблема статуса конструкций с произ­водными предлогами ограничительно-выделительной семантики типа помимо кого, чего, исключая, кого-, чего-либо, с точки зрения кого-, чего-либо, вместо кого-, чего-либо, кроме кого-, чего-либо и др., которые употребляются в предложе­нии как его распространители. В Рус­ской грамматике-80 эти предложно-падежные сочетания называются то оборо­тами, то ограничительно-выделительны­ми детерминантами. По своей природе они автосемантичны и свободны, так как относятся не к отдельному члену предложения, а ко всему высказыванию в целом:

         В смысле поведения эти мальчики не ангелы. (Учит. газ. — 1997. — № 3); Кроме Леонтьева в концерте выступает группа «Эко». (Комс. правда. — 1998. — № 31).

         Подобные предложные конструкции могут участвовать в распространении разных форм и разных структурных схем предложения. Например:

         Помимо врачей, люди идут [шли, шли бы…] к колдунам и экстрасенсам. (АиФ. — 1999. — № 51). → Помимо врачей [были, были бы…] визиты к колдунам и экстрасенсам. → Помимо врачей нам приходится [приходилось, придет­ся, приходилось бы…] обращаться к колдунам и экстрасенсам.

         Многие ограничительно-выделитель­ные детерминанты соотносительны с элементарными компонентами семанти­ческой структуры предложения:

         В нем наряду с мальчиками будут обучаться и девочки, которые кроме общеобразователь­ных и военных предметов, освоят специаль­ность медицинской сестры. (Учит. газ. — 1998. — № 32). → В нем будут обучаться не только мальчики, но и девочки, которые освоят не только общеобразовательные и военные предметы, но и специальность мед­сестры.

         Большинству конструкций свойствен признак местоположения в абсолютном начале предложения (65 %) и довольно частотного обособления (30 %):

         Помимо тестирования и предварительных экзаменов, есть еще один способ поступления в вузы — толстый кошелек. (Учит. газ. — 1998. — № 2); Над головой, взамен иконы, актрисы в полный рост портрет. (Юность. — 1994. — № 3).

         Постановка знака препинания в про­стом предложении, имеющем детерми­нант с ограничительно-выделительным значением, вызывает затруднение как в вузовском, так и в школьном преподава­нии. Тенденцию слабоуправляемых чле­нов предложения к обособлению отме­чал еще А. М. Пешковский, объясняв­ший это явление слабостью «сцепления с другими словами». Ослабление связи детерминантов с предложением привело к тому, что в научной практике стали говорить о факультативном обособлении, в большей степени, по мнению В. П. Малащенко, свойственном «детермини­рующим словоформам с обстоятельст­венным значением» [Малащенко В. П. Детерминанты как компоненты, осложняющие структуру предло­жения // Языковые единицы в семантическом аспекте: Межвуз. сб. науч. трудов. -Таган­рог, 1991. — С. 74-75]. В. И. Фурашов относит предложно-падежные конструк­ции ограничительного характера к обо­собленным дополнениям и сам в про­должении рассуждений опровергает себя: «Обособленность дополнения … состоит в том, что оно очень прочно связано с грамматически господствующим членом. Это препятствует как обособлению, так и парцелляции дополнений. Они с тру­дом втягиваются в сферу предикативных связей в предложении» [Фурашов В. И. К проблеме обособле­ния дополнений // РЯШ. — 1985. — № 1. -С. 81]. Анализ упот­ребления ограничительно-выделительных детерминантов в периодической печати последних лет позволяет отметить тен­денцию не только к обособлению предложно-падежных конструкций, но и к парцелляции. Например:

         Полностью свою вину по предъявленным обвинениям не признал никто. Кроме Гороха. (Вечерний Ростов. — 2000. — № 11); И почти никто из читателей не поставил всерьез на «медведей». За исключением одного — Мишина Сергея Борисовича из города Нижний Новгород. (Комс. правда. — 2000. — № 15); В итоге все девочки ни с чем улетели в Россию. Кроме двух самых исполнительных, которые лучше всех справились с работой. (Для мам. — 1999. — № 10).

         Эти   примеры   заставляют   задуматься над тем, что факультативность обособле­ния  переходит в  разряд  обязательного обособления, связанного с пониманием детерминанта как «концентрированного смысла» внутри предложения. Задумыва­ясь над языковой материей как законом процесса мышления,  Е. Д.   Поливанов писал:    «…в   сущности   все,   что   мы говорим, нуждается в слушателе, пони­мающем «в чем дело». Если бы все, что мы желаем высказать, заключалось бы в формальных   значениях   употребленных нами слов, нам нужно было бы употреб­лять для высказывания каждой отдель­ной мысли гораздо более слов, чем это делается в действительности. Мы гово­рим только необходимыми намеками»  [Поливанов Е. Д. По поводу звуковых жестов японского языка // Поэтика. — Пг., 1919. — С. 27-28].  В качестве   «концентрированного   смысла» ограничительно-выделительные детерми­нанты выступают благодаря наличию в них скрытой предикации, которая позво­ляет в   предельно лаконичной форме представлять целые предложения. Ср.:

         Помимо того, что полковник налоговой полиции находился в состоянии алкогольного опьянения, он нарушил еще одно правило: двигался на знак, который запрещает дви­жение частного транспорта по улице Боль­шой Садовой. (Вечерний Ростов. — 1999. — № 208). — Помимо алкогольного опьянения, полковник нарушил правило ДД; В свете мэрских выборов начинается давление на изби­рателей в форме несбыточных обещаний. (Вечерний Ростов. — 2000. — № 273). → В свете того, что 24 декабря предстоит выбрать мэра г. Ростова-на-Дону, начинается давление на избирателей.

         Наличие в ограничительно-выдели­тельных детерминантах предикативного ядра, пусть и имплицитного, подтверж­дает тенденцию к обособлению.

         1. Из группы детерминантов со значе­нием ограничения и выделения всегда обособляются обороты с предлогами глагольного происхождения включая, ис­ключая, за исключением:

         Включая  Мэг,  в  семье  было  еще  четверо детей. (АиФ. — 1999. — № 38).

         2. Конструкции с предлогами кроме помимо, сверх обособляются в 70% случаев:

         В целом доме никого, кроме ветра одного (Л. Филатов).

         Конструкции с предлогом наряду обособляются достаточно редко,    что можно объяснить однородностью включаемых фактов и явлений:

         Однако наряду с кипучей предпринимательской деятельностью он обнаружил таланты социального мыслителя. (Комс. правда. — 2000. — № 13).

         3. Заместительные конструкции предлогами вместо и взамен редко обособляются. Использование их в прозе не зависит от распространенности — нераспространенности оборотов:

         Взамен бриллиантов она любит носить жемчуг. (АиФ. — 1999. — № 41); Вместо подлинного развития тестирования и тестовой культуры он [эксперимент] превратился придаток выстроенной тестовой пирамиды и затрачиванию времени. (Учит. газета. – 1999. — № 18).

         Случаи обособления ограничительно-выделительных детерминантов замещения нередко встречаются в художестве ной литературе XIXXX в.в. Например:

         Я ответил, что ее мазь оказалась бессильной, что она только усыпила меня и дала мне видение шабаша, вместо переноса на место, где справляют свой праздник ведьмы. (Бpюсов); При нем Петр, вместо беспорядочного баловства, стал, шутя проходить воинскую науку в первом батальоне, названном Преображенским. (А. Н. Толстой); Вместо урока мы бегали по классу. (Л. Дорофеева).

         Это явление объясняется достаточно просто с позиции «языка мысли» (Ю. Караулов). Авторы заставляют читателя прочитывать «между строк» неявно выраженную мысль. Интересно, что и в периодической печати начинают появляться такие примеры:

         Взамен Карла Маркса, в Киеве у  прапорщика Анатолия Маркса и его жены директора овощного магазина растет сын Карл Анатольевич Маркс. (Комс. правда. — 1996. — № 5)

         Такое редкое обособление может стать причиной возражений в адрес исследователей, считающих заместительные обороты самостоятельными распространителями предложения в целом. Но чтобы этого не произошло, следует помнить слова А.И. Пешковского: «…если вслушаться внимательно в произношение, то об­наружится большая разница в интона­ции и ритме» [Пешковский А. М. Русский синтак­сис в научном освещении. — М., 1938. — С. 373]. Действительно, про­изношение детерминанта в предложении сопровождается повышением голоса и паузами на границах. Например:  Вместо любви /  дарятся сладости, игрушки, одежда, деньги. (Для мам.

— 1999. — № 110); Я в последнее время зелень не режу — просто кладу на тарелку салат, петрушку и т. п., и все едят/  ее вместо хлеба. (АиФ. — 1999. — № 29).

         4. Конструкции со значением выделе­ния, оформленные отыменными предло­гами в лице, в отношении, с точки зрения, в свете и др., имеют факульта­тивное обособление. Их автосемантизм проявляется в том, что интонационное выделение и логическое ударение всегда сопутствует детерминанту:

         В отношении этой глубинной, всеобъемлю­щей, сверхбытийственной реальности / все слова — «SchallandRanch» («звук и дым»). (С. Франк); Гносеологический кри­тицизм есть гамлетизм/ в сфере философии. (Н. Бердяев).          

         Подводя итоги рассмотрению зависи­мости между обособлением и статусом детерминантов с ограничительно-выде­лительной семантикой, следует отметить, что тенденция к обособлению (интона­ционному и знаковому) подтверждает необходимость изучения предложно-падежных конструкций не как обособлен­ных второстепенных членов предложе­ния (дополнения или обстоятельства), а как детерминантов. Тогда стремление детерминантов к обособлению можно рассматривать как определенный способ защиты ими «своей индивидуальности», поэтому учителю в школьной практике хочется порекомендовать не быть катего­ричным в определении места, роли и функционирования предложно-падежных оборотов с ограничительно-выделитель­ным значением в предложении.

. Понятие «классичес¬кого» соответствует в сфере культуры понятию «естествен¬ного».

Смысл представлений о природе и об античной древнос­ти меняется относительно Откровения: для средних веков природа была Божьим творением, а античность — своего рода предтечей Откровения; для нового времени и та и дру­гая становятся средством освободиться от Откровения, показать его несущественность, более того его враждеб­ность всему живому.

В первом, телесно-душевном бытии человек сам принад­лежит к природе. Но стоит ему осознать эту принадлежность, как он начинает, распоряжаясь ею по своему усмотрению, выходить из мира природных связей и противопоставлять себя ему. Этот опыт лежит в основе второго главного элемента нового понимания человеческого бытия: понятия субъектив­ности.

Субъективность, в ее специфическом значении, столь же мало знакома средним векам, как и «природа». Природа озна­чала тогда совокупность вещей в их порядке и единстве, по­нимаемую, однако, не как автономная вселенная, а как созда­ние суверенного Бога. Соответственно, и субъект представал как единство индивидуального человеческого существа и но­ситель его духовной жизни. Но прежде всего он оставался Божьим творением, призванным исполнять высшую волю. На закате средневековья и в эпоху Возрождения пробуждается ощущение «Я» совсем иного рода. Человек становится важен себе самому; Я, и в первую очередь незаурядное, гениальное Я, становится критерием ценности жизни.

Субъективность проявляется прежде всего как «личность», как образ человека, развивающегося на основе собственных дарований и собственной инициативы. Как и природа, лич­ность есть нечто первичное, далее не подлежащее обсужде­нию. Личность, и в особенности великая личность, должна быть понята из нее самой, и свои действия она оправдывает собственной изначальностью. Этические нормы оказывают­ся рядом с ней относительными. Этот критерий, открытый на примере незаурядного человека, переносится затем на чело­века вообще, и этос объективно доброго и истинного вытес­няется «подлинностью» и «цельностью».

Все, что может быть выведено из личности, или субъекта, признается окончательно понятым; всякое действие, поскольку оно сообразно личности, оправдано — аналогично тому, как природа стала источником познания, а естественность цен­ностным критерием. При этом личность и субъект сами так же непостижимы, как и природа. Но если что-то может быть обосновано с их помощью, то оно уже вне сомнений и крити­ки. Так личность попадает в область религиозного. Гений кажется чем-то таинственным и связывается с представления­ми о богах. В идеалистическом понятии духа субъективность индивида соотносится с субъективностью вселенной — миро­вым духом — и явления, собственно, его выражением. Тот же Гёте так ясно, так выразительно прославлял изначальность и полноту, внутреннюю устойчивость и счастье личности; до­статочно вспомнить несколько стихов из «Западно-восточно­го дивана»:

«Всякий человек, будь то свободный, или подневольный, или облеченный властью, согласится, что наивысшее счастье смертных — это личность».

Между природой, с одной стороны, и личностью-субъек­том, с другой, возникает мир человеческого действия и твор­чества. Он покоится на этих двух полюсах, но может высту­пать и самостоятельно — в третьем важном понятии нового времени, в понятии «культура».

Средневековье производило изумительные вещи, сумело до­стичь почти совершенных форм человеческого общежития — создало, одним словом, культуру высшего класса. Однако все это понималось как служение творению Божию. В эпо­ху Возрождения произведение и созидающий его человек получают новое значение. Они сосредоточивают в себе весь тот смысл, который прежде принадлежал лишь Божьему творению. Мир перестает быть тварью и становится «при­родой»; человеческое дело перестает быть служением, выра­жающим послушание Творцу, и само становится «творени­ем», «творчеством»; человек, прежде слуга и раб, становится «созидателем».

Рассматривая мир как «природу», человек переносит его в самого себя; понимая себя как «личность», он делает себя господином собственного существования; проникаясь во­лей к «культуре», он берет на себя построение собственно­го бытия.

Понятие «культура» возникает одновременно с формиро­ванием науки нового времени. А из науки появляется техника — квинтэссенция всех тех способов деятельности, благодаря которым человек может ставить себе цели по своему усмотрению. Наука, политика, экономика, искусство, педагогика все сознательнее отделяются от веры, а также и от общеобязательной этики и строят себя автономно. Но хотя каждая от­дельная область обосновывает, таким образом, сама себя, они создают и нечто общее, что оказывается одновременно и их общим основанием.

Это не значит, что природа может быть постигнута как таковая

Среди бесконечного множества проис­шествий ни одно не может быть важнее другого, ведь ни одно не имеет безусловной важности. Когда действительность переходит всякую меру, исчезают моменты, на которых покои­лось средневековое представление о порядке: начало и конец, граница и середина. Одновременно исчезают и развёртывав­шиеся между ними иерархические членения и соответствия, а за ними и символические акценты. Возникает уходящая во все стороны бесконечная связь: с одной стороны, она дает про­стор и свободу, с другой — лишает человеческое существова­ние объективной точки опоры. Человек получает простор для движения, но становится бездомным.

Космическое переживание бесконечности продолжается и на земле. Прежде человек ограничивался знакомыми облас­тями — пределами старой ойкумены; теперь он перестает ощущать окружающие ее неведомые земли запретной зоной. Для Данте предпринятое Одиссеем плавание в открытое море за Геркулесовы Столпы, т.е. через Гибралтар, — дерзкое без­законие, ведущее его к гибели. А человека нового времени неизведанное манит, влечет к познанию. Он начинает откры­вать новые земли и покорять их. Он ощутил в себе отвагу от­правиться в бесконечный мир и сделаться его хозяином.

Одновременно складывается характерное для нового време­ни сознание личности. Индивид становится сам себе интересен, превращаясь в предмет наблюдения и психологического анализа.

Пробуждается чувство человечески-исключительного. На первый план выходит гений. Это понятие, связанное с чув­ством открывающейся бесконечности мира и истории, стано­вится мерилом для определения человеческой ценности.

Все эти перемены вызывают у человека двойственное ощу­щение.

С одной стороны, — свобода движения и личной деятель­ности. Появляется самовластный, отважный человек-творец, движимый врожденным разумом, ведомый «фортуной», по­лучающий в награду славу. Но, с другой стороны, именно из-за этого человек теряет объективную точку опоры, которая в прежнем мире у него была, и возникает чувство оставленности, даже угрозы. Просыпается новый страх, отличный от стра­ха средневекового человека. Тот тоже боялся, ибо страх — общечеловеческая участь, он будет сопровождать человека всегда, даже под столь надежной с виду защитой науки и тех­ники. Но повод и характер его в разные времена различны.

Страх средневекового человека был связан с незыблемы­ми границами конечного мира, противостоящими стремлению души к широте и простору; он успокаивался в совершаемой каждый раз заново трансцензии  — выхождении за пределы здешней реальности. Напротив, страх, присущий новому вре­мени, возникает не в последнюю очередь из сознания, что у человека нет больше ни своего символического места, ни не­посредственно надежного убежища, из ежедневно подтвержда­ющегося опыта, что потребность человека в смысле жизни не находит убедительного удовлетворения в мире.

II

Присмотревшись к новой картине бытия, мы смо­жем различить важнейшие ее элементы. Прежде всего новое понятие природы. Оно подразумевает непосредственную данность; совокупность вещей, как они есть до тех пор, пока человек ничего с ними не сделал, общее понятие для энергий и веществ, сущностей и закономерностей. Это и предпо­сылка нашего существования, и задача для познания и творчества. Но «природа» в то же время и ценностное понятие  — это обязательная для всякого познания и творчества норма пра­вильного, здорового и совершенного — одним словом, «естес­твенное». Она становится мерилом всех проявлений человечес­кого бытия: «естественный» человек и образ жизни, «естествен­ное» общество и государство, воспитание—эти мерки действен­ны с ХVIVII вв., — «естественный человек» Руссо, «разум­ность» Просвещения, «естественно-прекрасное» классицизма. Понятие «природы» выражает, таким образом, нечто по­следнее, далее неразложимое. То, что может быть выведено из нее, обосновано окончательно. То, что может быть обоснова­но в соответствии с ней, оправдано.

Это не значит, что природа может быть постигнута как таковая; напротив, она принимает таинственный харак­тер первопричины и конечной цели. Это «Природа-Божес­тво», предмет религиозного поклонения. Она славословит­ся как мудрый и благой творец. Это «Мать-Природа», которой человек предается с безусловным доверием. Так «естественное» становится одновременно святым и благо­честивым.<…>

Такое переживание природы переплетается с новым вос­приятием античности. Последняя воспринимается как ис­торическое, однако навеки значимое воплощение человечес­кого бытия,

Возникает капиталистическая система хозяйства, в кото¬рой каждый вправе иметь столько, сколько сумеет приобрес¬ти,

Возникает капиталистическая система хозяйства, в кото­рой каждый вправе иметь столько, сколько сумеет приобрес­ти, не нарушая действующих правовых норм. Достижения этой системы огромны как в созидании, так и в распределении благ. Собственность взрывает установившийся социальный порядок и открывает доступ к некогда привилегированным сословиям и должностям. Развивается еще одна автономная область куль­туры — хозяйство, живущее по своим собственным законам.

Что же до политики, то здесь меняются и основания и ме­рила оценки. Политика всегда была борьбой исторических носителей власти, стремящихся приобрести власть и органи­зовать ее по своему усмотрению. И всегда она была сопряже­на с несправедливостью. Но в средние века политика включа­лась в общий нравственно-религиозный порядок, в целост­ность государства и церкви как двух форм Божьего владычес­тва на земле. И потому ее деятельность оценивалась их оцен­ками; и где совершалась несправедливость, там это делалось с нечистой совестью. Теперь здесь тоже все меняется.

Политическая деятельность начинает представляться чем-то таким, что заключает свои нормы лишь в себе. Это «что-то» опре­деляет  — не только практически, но и принципиально — зада­чи достижения, утверждения власти. Всякая несправедливость, оправдываемая этими задачами, совершается не только с чистой совестью, но даже со своеобразным сознанием исполняемого «долга». Макиавелли первым возвещает новый моральный ха­рактер политики, за ним следуют другие. Современник Паскаля Томас Гоббс создает теорию государства, где оно оказывается абсолютным господином и судьей человеческой жизни, которая, в свою очередь, понимается как борьба всех против всех.

Практическим основанием для таких идей послужили бес­конечные войны между возникающими повсюду суверенны­ми владениями, из которых постепенно вырастали нынешние национальные государства. Естественная витальность наро­дов, каждый из которых сознает свою самобытность и свое назначение, взрывает старый порядок, и новое политическое мышление становится столько же средством, сколько и резуль­татом этого процесса.

Столь же глубокие перемены происходят в космологичес­ких воззрениях, в представлении о мире как целом. Прежде мир представлялся ограниченной величиной; однако его экс­тенсивная конечность уравновешивалась, если можно так выразиться, интенсивной бесконечностью  — просвечивающим повсюду абсолютным символическим содержанием. Мировое целое имело свой прообраз в Логосе. Каждая его часть во­площала какую-то сторону прообраза. Отдельные символы были соотнесены друг с другом, образуя многочленный иерар­хический порядок. Ангелы и святые в вечности, светила в ми­ровом пространстве, природные существа и вещи на земле, че­ловек и его внутреннее строение, человеческое общество с раз­личными его слоями и функциями — все это являло структуру смысловых образов, имевших вечное значение. Такой же симво­лический порядок царил и в истории с ее различными фаза­ми, от подлинного начала в творении до столь же подлинно­го конца на Страшном суде. Отдельные акты этой драмы — исторические эпохи — были связаны друг с другом, и внутри эпохи каждое событие имело свой смысл.

Теперь же мир начинает расширяться, разрывая свои гра­ницы. Оказывается, что во все стороны можно двигаться без конца. Определявшая прежний характер жизни и творчества воля к ограничению ослабевает, просыпается новая воля, для которой всякое расширение границ воспринимается как осво­бождение. Астрономия обнаруживает, что Земля вертится вокруг Солнца; тем самым Земля перестает быть центром мира. Джордано Бруно провозглашает в своих неистовых сочинени­ях философию бесконечного мира, более того — бесконечного числа миров, так что исключительное значение данного мира становится сомнительным.

Но достижения новой астрономии так велики и столь по­следовательно связаны с другими выводами нового естество­знания, что отныне исследователь может быть уверен: теперь-то уж нет места никакой фантастике и создана такая картина мира, которая ориентируется только на действительность.

То же самое происходит с историей. Библейское учение об определенном начале и столь же определенном конце времени ставится под сомнение. Ломая его, пробивает себе путь представление об историческом процессе, возникающем из все более отдаленного прошлого и уходящем во все более дале­кое будущее. Изучение источников, памятников, остатков прошлых культур выносит на свет неисчислимое множество явлений и событий; поиски причин и следствий, исследова­ние структур человеческого бытия обнаруживают связи, со­единяющие все со

Стр. 1 из 912345...Последняя »