По логике вещей функции государства в экономико-правовом от­ношении должны были существенно измениться

По логике вещей функции государства в экономико-правовом от­ношении должны были существенно измениться. Новые «правила игры» государства в экономической деятельности предусматривают обычно в таких случаях выполнение трех основных функций, тесно взаимодейству­ющих с рыночным механизмом: эффективность, справедливость и ста­бильность.

Эффективность призвана обеспечивать эффективное функциони­рование производства за счет демонополизации рынка, регулирования внешнеэкономических отношений и уровней потребления «обществен­ных благ» в свете качества жизни.

Стабильность предусматривает сглаживания циклических уровней производства, инфляции и занятости населения.

Справедливость выступает в роли государственной функции пе­рераспределения доходов в пользу малоимущих и неимущих, как бюджет социальной безопасности.

Базой для конституционно-правового моделирования экономико-правовой модели российского общества является Конституция Российс­кой Федерации (РФ) 1993 года как центр, ядро правовой системы. В ней закреплен целый ряд конституционных начал, принципов и норм в облас­ти экономики, отражающих стандарты цивилизованного государства. К ним, прежде всего, следует отнести гарантии единства экономического пространства, свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств, поддержку конкуренции, свободу экономической деятельности (ч. 1 ст. 8).

Конституция РФ исходит из того, что для экономической системы России характерна собственность в ее различных формах — частной, госу­дарственной, муниципальной и иных. При этом все формы собственности признаются и защищаются равным образом (ст. 8). В ней также устанавли­вается (ст. 9), что земля и другие природные ресурсы могут находиться в перечисленных выше формах собственности.

Однако изложенные конституционные принципы и нормы пришли в противоречие с «живой, реальной» Конституцией России. Так, глубин­ные причины неустойчивости нашего экономического развития (а это обусловлено экономико-правовой моделью общества) остаются прежни­ми, медленно меняются базовые принципы экономики. Анализ пробле­мы требует от нас принимать во внимание различие форм того капитализ­ма, который создается в том или ином государстве. Часто говорят и пишут о том, что у нас в России капитализм имеет бандитские, криминальные формы. Но это больше эмоциональные, журналистские ярлыки. Акаде­мик Н.А. Симония ввел в наш общественно-политический и правовой обо­рот термин «бюрократический капитализм». Этот термин придумали ки­тайские коммунисты, когда боролись с Чан Кайши. Потом этот термин позаимствовали в Индонезии.

Бюрократический капитализм — это политэкономическое понятие. Это строй, при котором существует тесный союз, альянс, переплетение интере­сов узкой группы высших чиновников и так называемых новых предприни­мателей, тех, кого они выбрали себе в партнеры. Или тех, которых они «на­значили». Как выразился Чубайс: «Мы назначили миллионеров». Такое явление довольно широко распространено. Мы, в России, просто повторя­ем опыт других стран, которые давно уже прошли через это. Но даже внутри бюрократического варианта капитализма существует, по крайней мере, две его разновидности, причем очень важные: паразитический бюрократичес­кий капитализм и организованный бюрократический капитализм.

Одна разновидность этого капитализма — организованный бюрок­ратический капитализм — четко проявилась в Южной Корее. Там в течение 30 лет с 1960 г. у власти были военные диктаторские режимы и с этим связан парадокс — там же было быстрое экономическое развитие. Прави­тельство в Южной Корее само создавало и само финансировало то, что у нас называется финансовыми индустриальными группами. Все банки были государственными, кредиты давались строго регулируемо по пяти­летнему плану и т.д. Чиновники иногда в этих условиях немного подворовывают, но их, в случае чего, очень жестко наказывают. Аналогичный пример имел место в Чили и еще ряде стран.

Другой вариант капиталистического развития — паразитический бюрократический капитализм — получил свое классическое воплощение в Индонезии при президенте Сукарно. Последний полностью распустил свою бюрократию, которая быстро выросла количественно: при голландцах в Индонезии было 500 тысяч чиновников, а при Сукарно уже 3 млн. Вся эта бюрократия насела на государственный сектор, рассматривая его, по образному выражению К. Маркса, как свою частную собственность. Ог­ромный государственный сектор, который был создан голландской коло­ниальной администрацией, чиновники начали беспардонно разворовы­вать. Буквально за 2-3 года чиновники разворовали весь государственный сектор.

Мы переживаем примерно такую же фазу развития, когда у руля власти 10 лет был слабый президент Б.Н. Ельцин, который ничего не понимал ни в экономике, ни во многих других вопросах, который к тому же немощен физически и не мог повседневно чем-то руководить и что-то контролиро­вать. Тем самым Ельцин дал полную волю нашей бюрократии, вследствие чего наступил правовой «беспредел», бюрократия стала делать все, что ей хотелось. Свидетелем этого беспредела является, среди прочих, и первый пресс-секретарь Бориса Ельцина — Павел Вощанов, который отмечает в своей публикации: «Уже в начале 1992 г. я понял, что тут серьезной политикой и не пахнет. Начиналась большая дележка собственности. Тогда я ушел из Кремля…» Поэтому у нас и стал строиться худший вариант бюрократическо­го капитализма, наиболее паразитическая его разновидность.

Кстати, сейчас уже предметно доказано, что и дефолт августа 1998 г. – на совести «семьи», как называется клан Ельцина, когда был разворован и не дошел до России транш МВФ в размере 4,8 млрд. долларов.

 При этом России еще, фигурально говоря, повезло. Отвечавшие за экономику страны российские единомышленники Ковалло – Гайдар, Чубайс и прочие монетаристы – постоянно жаловались, что им связывают руки и не дают развернуться. Славу Богу, что мешали, иначе от России вообще ничего не осталось бы.

Даже патриарх американской экономической мысли Дж. Гэлбрайт подверг критике методы шоковой терапии экономики Е. Гайдара. Он прямо заявил публично: «Разве Вы подвергли бы свою мать шоковой терапии. Ведь это – медицинский термин и с ним нужно обращаться очень осторожно. То, что мы рекомендуем другим, мы вряд ли осмелились бы применить у себя»…

А в Южной Корее создали мощную индустриальную державу и сейчас стоят на пороге перехода к постиндустриальным этапам развития. Там уже подготовлена рассчитанная на пять лет программа заимствования новых информационных технологий и т.д. А мы даже ту индустриальную базу, которую с грехом пополам создали за 70 лет советской власти, уси­ленно начали разрушать, вместо того, чтобы ее реорганизовать, отсечь ненужные куски, а остальные реструктуризировать. Несмотря на разгово­ры об этом, никакой реструктуризации осуществлено не было. В течение 6-7 лет, как заклинание, произносилось слово реструктуризация, но ее ниг­де не было, даже на предприятиях, которые считались образцовыми. В частности, один из хваленых олигархов (бывший комсомольский лидер) Потанин одно время с гордостью заявлял, что хочет реально поднять наци­ональную экономику. Но ни на одном предприятии, которое он взял себе в собственность, он не провел никакой реструктуризации, не добился се­рьезного инвестирования. В итоге, когда разразился кризис 17 августа 1998 года, он был вынужден буквально «выплевывать» всю ту собственность, которую он перед этим нахапал. Выяснилось, что его предприятия — банк­роты и т.д.

Вот такой у нас в России возник паразитический капитализм, кото­рый ничего не строил, проедал старое и вывозил все награбленное за границу.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector