Существенной трансформации подверглось понятие текста.

Существенной трансформации подверглось понятие текста. Первоначальные понятия текста, подчеркивавшие его единую сиг­нальную природу, или нерасчленимое единство его функций в не­коем культурном контексте, или какие-либо иные качества, импли­цитно или эксплицитно подразумевали, что текст есть высказывание на каком-либо одном языке. <…> Было обнаружено, что для того, чтобы данное сообщение могло быть определено как «текст», оно должно быть минимально, дважды закодировано. <…>

Ход развития научной мысли, в данном случае, как и во многих других, повторял логику исторического развития самого объекта. Как можно предположить, исторически высказывание на естествен­ном языке было первичным, затем следовало превращение его в ритуализованную формулу, закодированную и каким-либо вторич­ным языком, т. е. в текст. Следующим этапом явилось соединение каких-либо формул в текст второго порядка. Особый структурный смысл получали такие случаи, когда соединялись тексты на прин­ципиально различных языках, например, словесная формула и ри­туальный жест. Получающийся в результате текст второго порядка включал в себя расположенные на одном иерархическом уровне подтексты на разных и взаимно не выводимых друг из друга язы­ках. Возникновение текстов типа «ритуал», «обряд», «действо» при­водило к совмещению принципиально различных типов семиозиса и — в результате — к возникновению сложных проблем перекоди­ровки, эквивалентности, сдвигов в точках зрения, совмещения раз­личных «голосов» в едином текстовом целом. Следующий в эврис­тическом отношении шаг — появление художественных текстов. Многоголосый материал получает дополнительное единство, пере­сказываясь на языке данного искусства. Так, превращение ритуала в балет сопровождается переводом всех разноструктурных подтек­стов на язык танца. Языком танца передаются жесты, действия, слова и крики, и самые танцы, которые при этом семиотически «удваива­ются». Многоструктурность сохраняется, однако она как бы упако­вана в моноструктурную оболочку сообщения на языке данного ис­кусства. Особенно это заметно в жанровой специфике романа, обо­лочка которого — сообщение на естественном языке — скрывает исключительно сложную и противоречивую контроверсу различных семиотических миров. <…>

В этих условиях социально-коммуникативная функция текста значительно усложняется. Ее можно свести к следующим процессам;

1. Общение между адресантом и адресатом. Текст выполняет функцию сообщения, направленного от носителя информации к аудитории.

2. Общение между аудиторией и культурной традицией. Текст выполняет функцию коллективной культурной памяти. В качестве таковой он, с одной стороны, обнаруживает способность к непре­рывному пополнению, а, с другой, к актуализации одних аспектов вложенной в него информации и временному или полному забыва­нию других.

3. Общение читателя с самим собою. Текст — это особенно суще­ственно для традиционных, древних, отличающихся высокой степе­нью каноничности текстов, — актуализирует определенные стороны личности самого адресата. В ходе такого общения получателя инфор­мации с самим собою текст выступает в роли медиатора, помогающего перестройке личности читателя, изменению ее структурной самоориен­тации и степени ее связи с метакультурными конструкциями,

4. Общение читателя с текстом. Проявляя интеллектуальные свой­ства, высокоорганизованный текст перестает быть лишь посредни­ком в акте коммуникации. Он становится равноправным собеседни­ком, обладающим высокой степенью автономности. И для автора (адресанта), и для читателя (адресата) он может выступать как само­стоятельное интеллектуальное образование, играющее активную и независимую роль в диалоге. В этом отношении древняя метафора «беседовать с книгой» оказывается исполненной глубокого смысла.

5. Общение между текстом и культурным контекстом. В данном случае текст выступает не как агент коммуникативного акта, а в ка­честве его полноправного участника, как источник или получатель информации. Отношения текста к культурному контексту могут иметь метафорический характер, когда текст воспринимается как заменитель всего контекста, которому он в определенном отноше­нии эквивалентен, или же метонимический, когда текст представ­ляет контекст как некоторая часть — целое. Причем поскольку куль­турный контекст — явление сложное и гетерогенное, один и тот же текст может вступать в разные отношения с его разными уровневыми структурами. Наконец, тексты, как более стабильные и отграни­ченные образования, имеют тенденцию переходить из одного кон­текста в другой, как это обычно случается с относительно долговеч­ными произведениями искусства, перемещаясь в другой культур­ный

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector