В Вашингтоне понимали, что сайгонский режим не способен выжить в условиях растущей мощи ДРВ

В Вашингтоне понимали, что сайгонский режим не способен выжить в условиях растущей мощи ДРВ. Как отмечает Г. Киссинджер, «мирное соглашение, как, впрочем, и ни одно соглашение подобного рода, не могло претвориться в жизнь само собой. Северный Вьетнам все еще ставил перед собой задачу обеспечить объединение Вьетнама под его руководством, и клочок бумаги, подписанный в Париже, не в состоянии был повлиять на изначальные планы Ханоя. Парижские соглашения избавляли Соединенные Штаты от непосредственного участия в военном конфликте во Вьетнаме, но срок существования, отпущенный Южному Вьетнаму, зависел от американской поддержки. Решать, продолжать ли в Индокитае политику в рамках стратегии сдерживания уже после ухода американских войск, обязан был конгресс. А решение его оказалось отрица­тельным» [Киссинджер, 1997, 632]. Стоит отметить, что после выборов 1972 г. в политической сфере США сложилась очень противоречивая картина. Р. Никсон одержал убедительную победу на президентских выборах, в чем велика заслуга его администрации и проводимой ею внешней политики в начале 1970-х гг. Конгресс США, напротив, оказался в значительной степени оппозиционным по отношению к президентской адми­нистрации. С каждым годом уменьшалась экономическая помощь Южному Вьетнаму. В 1972 г. конгресс проголосовал за оказание помощи на сумму в 2 млрд долл.; в 1973 г. эта сумма была уменьшена до 1,4 млрд, а в 1974 г. произошло сокращение еще наполовину, хотя цены возросли в 4 раза [см.: Там же].

Таким образом, Соединенные Штаты оставили Южный Вьетнам и ушли из Камбоджи. В результате в 1975 г. обе эти индокитайские страны были захвачены коммунистами. В апреле 1976 г. произошло окончательное объединение Вьетнама — в Индокитае появилось мощное коммунистическое государство — Социалистическая Республика Вьетнам (СРВ).

Стоит отметить роль СРВ в расстановке сил в треугольнике: именно Вьетнам стал тем государством, благодаря которому США и КНР не получили вследствие своего сближения превосходства над Советским Союзом. СРВ, являясь лидером в Индокитае, уравновесила соотношение сил внутри «стратегического треугольника».

«Разрядка» советско-американских отношений происходила также при значительном влиянии китайского фактора. События весны 1969 г. на о. Даманский наглядно продемонстрировали вероятность вооруженного столкновения двух крупнейших коммунистических держав, обладающих к тому же ядерным оружием и имеющих общую границу. Улучшение американо-китайских отношений способствовало ускорению процесса «разрядки». Как отмечает в мемуарах Г. Киссинджер, «весной 1971 г. была уже практически достигнута договоренность с СССР о заключении договора ОСВ-1, но США решили не торопиться, рассчитывая оказать на Советский Союз дополнительное психологическое воздействие, используя трудности в советско-китайских отношениях установлением отношений с Китаем» [Kissinger, 1979, 725].

Таким образом, к середине 1970-х гг. Китай становится вторым по значимости после США субъектом международных отношений в регионе. В результате существенные изменения претерпела и система международных отношений в Восточной Азии. Был нарушен принцип биполярности, являвшийся основой международных отношений после Второй мировой войны. В Восточной Азии сложился так называемый стратегический треугольник: США — КНР — СССР. Каждое из этих государств имело определенный политический, экономический и военный вес, не позволявший, однако, доминировать тому или иному государству в регионе. Сложилась своеобразная тройная биполярность: каждый из центров основными своими соперниками считал оставшиеся государства треугольника.

Итак, можно говорить о том, что к середине 1970-х гг. кризис международных отношений в Восточной Азии в основе своей был преодолен. Именно в это время в Восточной Азии начинает складываться система региональной безопасности, основанная на принципе «сдержек и противовесов» внутри «стратегического треугольника» США — КНР — СССР.

Курс на развитие американо-китайских отношений был продолжен Дж. Фордом, сменившим Р. Никсона на посту президента в августе 1974 г. В декабре 1975 г. Дж. Форд совершил визит в Китай. Обмен мнениями по международным проблемам и двусторонним отношениям продемонстрировал стремление к продолжению диалога, к сохранению существующего уровня американо-китайских отношений. Была дана высокая оценка состоявшимся переговорам. Однако несмотря на положительную оценку Пекином и Вашингтоном визита Дж. Форда в Китай, переговоры, как и ожидалось, не привели к каким-либо эффективным и важным результатам. В итоге переговоров не было выработано какого-либо совместного документа, стороны лишь ограничились подтверждением Шанхайского коммюнике 1972 г. [см.: Колосков, 1977, 143]. Подобный результат стал проявлением тех изменений, которые произошли с конца 1960-х гг. Во-первых, определенные шаги по направлению к нормализации американо-китайских отношений были сделаны еще в начале 1970-х гг. Теперь необходимо было выработать стратегию дальнейшего поведения в двусторонних отношениях. К тому же достигла своего апогея «разрядка» советско-американских отношений, что также не могло не сказаться на американо-китайских контактах.

С начала 1976 г. наблюдается некоторый спад в развитии американо-китайских контактов. Это было вызвано в первую очередь сменой высшего руководства в обоих государствах. В январе 1976 г. умирает Чжоу Эньлай, а в сентябре того же года скончался Мао Цзэдун. Власть в Китае в результате политической борьбы перешла в руки коалиции, во главе которой стояли Хуа Гофэн, Е Цзяньин и Дэн Сяопин [см.: Китай после культурной революции, 1979, 317].

В Соединенных Штатах развернулась упорная борьба за президентское кресло между кандидатом от республиканцев — действующим на то время президентом Дж. Фордом и кандидатом от демократов — Дж. Картером. На выборах в ноябре 1976 г. победу с минимальным перевесом голосов одержал Дж. Картер. Выборы в конгресс также были удачными для демократов [см.: История США, 1987, 467].

Став в январе 1977 г. президентом США, Дж. Картер столкнулся с определенными трудностями в развитии американо-китайских отношений. Еще во время предвыборной кампании госсекретарь США Г. Киссинджер высказал предположение, что «если Форд будет вновь избран президентом, резкого изменения в американо-китайских отношениях не произойдет, а если президентом станет Картер, то он, может быть, и захочет “нормализовать” дипломатические отношения с Китаем, но поймет невыгодность разрыва дипломатических отношений с Тайванем» [Kissinger, 1979, 737]. Более того, еще в октябре 1976 г. Дж. Картер так сформулировал свое видение данной проблемы: «Я никогда не допустил бы, чтобы дружба с Китайской Народной Республикой встала на пути сохранения независимости и свободы Тайваня» [Scalapino, 1980, 11]. Таким образом, американской администрации необходимо было сделать выбор: либо продолжать развитие отношений с КНР, что означало вести курс на установление дипломатических отношений, либо пытаться одновременно поддерживать связи как с КНР, так и с Тайванем. В результате анализа геополитической ситуации в регионе, с учетом противоречий между Пекином и Москвой, а также возрастающей напряженности в отношениях между КНР и Вьетнамом правительство США решило продолжить курс Никсона — Форда на дальнейшее развитие контактов с КНР [см.: Vance, 1983, 202].

В мае 1978 г. состоялся визит в Пекин советника президента США по национальной безопасности З. Бжезинского, основной смысл которого, по его же собственным словам, состоял в том, «чтобы подчеркнуть долгосрочный стратегический характер американо-китайских связей и подготовить установление дипломатических отношений с Китаем» [Воронцов, 1986, 176]. На переговорах в Пекине Бжезинский сосредоточил основное внимание не на вопросах двусторонних отношений, а на констатации «общности интересов» США и КНР на мировой арене, на выработке их совместной внешнеполитической платформы. Это являлось доказательством того, что американо-китайские отношения стали выходить на качественно новый уровень, когда общность интересов двух государств стала превалировать над разногласиями, существующими между ними [см.: Vance, 1983, 205].

В декабре 1978 г. было опубликовано совместное коммюнике, в котором КНР и США заявили об установлении дипломатических отношений [см.: China: a country study, 1981, 522]. В заявлении правительства США было также сказано, что 1 января 1979 г. Вашингтон известит Тайвань о прекращении дипломатических отношений и аннулировании «договора о взаимной обороне»; военный персонал США будет выведен с острова в течение четырех месяцев [см.: Ibid.,523]. Представитель правительства США заявил в тот же день, что «после того, как в конце 1979 г. действие договора прекратится, Соединенные Штаты предоставят Тайваню доступ к оружию оборонительного характера и сделают это на ограниченной основе так, чтобы содействовать, а не вредить миру в этом районе» [Капица, 1979, 542].

Установление дипломатических отношений между США и Китаем стало очередным шагом на пути оформления «системы равновесия» в треугольнике КНР — США — СССР.

Подобное развитие в отношениях Вашингтона и Пекина не могло остаться без внимания Москвы. Советское руководство отчетливо понимало, что стратегическая инициатива в Восточной Азии теперь принадлежит Китаю и Соединенным Штатам. СССР попытался перехватить инициативу путем продолжения переговорного процесса с США, вследствие чего возобновились советско-американские переговоры по ОСВ-2.

Уже весной 1978 г., как отмечал С. Вэнс, в то время госсекретарь США, «был достигнут важный прогресс в деле продвижения ко второму советско-американскому соглашению об ограничении стратегических вооружений» [Vance, 1983, 214]. Это стало результатом переговоров С. Вэнса в Москве 20 — 22 апреля 1978 г. Как писал Вэнс, «СССР сделал “одну из самых важных уступок”: Советский Союз согласился не оснащать свои тяжелые ракеты более чем 10 боеголовками, хотя по техническим характеристикам эти советские ракеты могли, по американской оценке, нести до 30 ядерных боезарядов» [Ibidem].

После визита С. Вэнса в Москву переговорный процесс между СССР и Соединен­ными Штатами ускорился и завершился подписанием в июне 1979 г. договора об ОСВ-2.

Однако стоит отметить, что китайское руководство не совсем устраивала сложившаяся к 1979 г. расстановка сил в регионе. Главным своим соперником китайское руководство по-прежнему считало Советский Союз. В связи с этим КНР предприняла ряд мер, направленных на ухудшение отношений между США и СССР. Сразу же вслед за установлением дипломатических отношений состоялся первый официальный визит
в Ва­шингтон представителя высшего руководства КНР — заместителя премьера Гос­-со­вета Дэн Сяопина (29 января — 5 февраля 1979 г.). Обе стороны старались придать особое значение этому визиту. Дэн Сяопин использовал оказанный ему прием для публич­ных выступлений против «разрядки», в первую очередь против советско-американских пере­говоров об ОСВ-2. Он пытался доказать, что «разрядке и разоружению нужно противопоставить “единый фронт”, “союз” с Китаем в борьбе против “советской угрозы”, содейст­вие Запада в вооружении КНР» [Китайская Народная Республика, 1981, 194].

В итоге визита Дэн Сяопина стороны договорились о периодическом проведении консультаций друг с другом по международным вопросам, иначе говоря, о координации усилий КНР и США в определенных внешнеполитических акциях на базе «параллельных интересов». Поэтому когда встал вопрос о ратификации конгрессом договора об ОСВ-2 в связи с вводом советских войск в Афганистан, США осознавали, что в случае ратификации договора они потеряют стратегическую инициативу в отношениях с СССР и к тому же нанесут удар по все еще непрочным отношениям с Китаем. Именно исходя из этих расчетов США «не спешили» с ратификацией договора об ОСВ-2. Несмотря на это среди высшего руководства США высказывались идеи бессмысленности продолжения «гонки вооружений» и конфронтации с Советским Союзом. «К числу главных неудач администрации Картера бывший государственный секретарь Э. Маски отнес усиление напряженности в отношениях с СССР» [История США, 1987, 516]. «Самой большой неудачей» назвал провал ратификации ОСВ-2 Г. Браун. Он же говорил, что администрация «сама помогла пустить договор под откос» [Там же].

Таким образом, пребывание в Белом доме администрации демократов во главе с Дж. Картером ознаменовалось во внешнеполитической стратегии несколькими важными результатами. Была выстроена принципиально новая система международных отношений в регионе, в основе которой лежали взаимосвязи внутри «стратегического треугольника» США — КНР — СССР. В целом данная система базировалась на принципе «сдержек и противовесов», что не давало возможности любой из трех держав диктовать свою волю двум остальным сторонам треугольника.

Изменившаяся система международных отношений в Восточной Азии сводила к минимуму возможность возникновения крупных вооруженных конфликтов в данном регионе.

Крупнейшим конфликтом внутри обновленной системы стали события в Индокитае 1975—1979 гг.

После неудачи кампании США во Вьетнаме ситуация в этом регионе оставалась очень напряженной. Однако после начала американо-китайского сближения в первой половине 1970-х гг., связанного, помимо всего прочего, и с общностью интересов в Юго-Восточной Азии, КНР стала проводить политику, «направленную на усиление своих позиций в Индокитае и во всей Юго-Восточной Азии» [Меркулов, 1980а, 56].

Однако главной причиной столь враждебного отношения КНР к Вьетнаму было свержение в Кампучии режима Пола Пота и образование в январе 1979 г. Народной Республики Кампучии, поддерживаемой Вьетнамом и Советским Союзом. Это явно не устраивало китайское правительство, которое пыталось противопоставить данному факту военное превосходство в регионе.

Стоит заметить, что военные действия со стороны КНР начались сразу же после окончания визита Дэн Сяопина в США, а вторжение вьетнамских войск в Камбоджу — через несколько дней после объявления об установлении американо-китайских дипломатических отношений.

В начале 1979 г. в непосредственной близости от границы с Вьетнамом Пекин сосредоточил 600-тысячную армию, снабженную сотнями танков, бронемашин и снятой с «Фуцзянского фронта» тяжелой артиллерией [см.: Chen, 1979, 118]. Ранним утром 17 февраля эта армия по всей границе вторглась в пределы вьетнамской территории. После военного конфликта с Вьетнамом Китай осуществил ряд мер, обостривших обстановку на границе КНР с другим государством Индокитая — Лаосом.

Более того, 3 апреля 1979 г. правительство КНР объявило, что оно не намерено продлевать Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи между Советским Союзом и Китайской Народной Республикой, заключенный в 1950 г.

В ответ на это 5 апреля 1979 г. было опубликовано «Заявление Советского правительства в связи с решением правительства КНР о прекращении действия советско-китайского договора 1950 года», в котором резко осуждалось подобное решение китайских руководителей, а также говорилось, что «Советский Союз… сделает соответст­вующие выводы из указанных действий китайской стороны» [Внешняя политика Совет­ского Союза…, 1980, 41].

Соединенные Штаты, в свою очередь, также сделали несколько внешнеполитиче­ских шагов с целью усиления своего влияния в этом регионе. США фактически поддержали Китай при обсуждении индокитайской ситуации в ООН: Вашингтон вместе со своими союзниками воспрепятствовали принятию резолюции, требовавшей прекращения пограничной войны между КНР и СРВ [см.: LaFeber, 1991, 291—292]. Американское правительство отказалось от установления дипломатических отношений с Вьетнамом и инспирировало кампанию в связи с так называемой проблемой беженцев. Под предлогом «помощи беженцам» США направили к берегам Вьетнама корабли 7-го флота [см.: Китайская Народная Республика, 1981, 226], негласное сотрудничество в вопросах политики по отношению к СРВ стало постоянно действующим фактором в американо-китайских отношениях.

События в Индокитае наглядно продемонстрировали действенность системы региональной безопасности в Восточной Азии. Во-первых, ни одной из держав «стратегического треугольника» не удалось выступить в качестве самостоятельной силы, которая смогла бы достичь доминирования в Индокитае. Во-вторых, каждой из трех сторон пришлось искать либо союзников в этом регионе (как это сделал Советский Союз), либо объединять усилия с другой стороной треугольника (что пытались сделать США и КНР).

В итоге ситуация вокруг Индокитая не переросла в крупный международный конф­ликт благодаря существованию принципа «сдержек и противовесов» — основному стабилизирующему фактору в международных отношениях в Восточной Азии.

Несмотря на резкое обострение советско-американских отношений в первой поло­вине 1980-х гг., связанное с прекращением «разрядки» и новым витком «гонки вооружений», ситуация в регионе на протяжении 1980-х гг. оставалась достаточно стабильной. Продолжали существовать определенные противоречия в советско-китайских и китайско-вьетнамских отношениях, однако обострений во взаимоотношениях между государствами не было. Более того, советско-китайские отношения постепенно эволюцио­нировали в сторону улучшения.

Итак, система международных отношений в Восточной Азии в конце 1960-х — 1970-е гг. претерпела принципиально важные изменения. Вместо ярко выраженной тройной биполярности возникла более взвешенная, стабильная система взаимоотношений. В ней ни одна из сторон не являлась доминирующей в реализации своих геополитических амбиций. Отношения КНР, США и СССР с Социалистической Республикой Вьетнам, ставшей региональной сверхдержавой, превратились в серьезный элемент самой системы и важный фактор поддержания относительной ее стабильности.

Обновленная система выдержала проверку временем в 1980-е гг., на новом витке обострения советско-американских отношений.

После окончания «холодной войны» региональная система в Восточной Азии не только сохранила свое содержание и основные черты, но и стала важным фактором формирования новой глобальной системы международных отношений на рубеже XX—XXI вв.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector