Время христианского мифа и время мифа языческого глу­боко различны.

Время христианского мифа и время мифа языческого глу­боко различны. Языческое время осознавалось, по-видимому, исключительно в формах мифа, ритуала, смены времен года и поколений, тогда как в средневековом обществе категория ми­фологического, сакрального времени («история откровения») сосуществует с категорией земного, мирского времени и обе эти категории объединяются в категорию времени историчес­кого («история спасения»). Историческое время подчинено сакральному, но не растворяется в нем: христианский миф дает своего рода критерий определения исторического времени и оценки его смысла.

Порвав с циклизмом языческого миросозерцания, христи­анство восприняло из Ветхого завета переживание времени как эсхатологического процесса, напряженного ожидания велико­го события, разрешающего историю, — пришествия мессии. Од­нако, разделяя ветхозаветный эсхатологизм, новозаветное уче­ние переработало это представление и выдвинуло совершенно новое понятие времени.

Во-первых, в христианском миросозерцании понятие вре­мени было отделено от понятия вечности, которая в других древних мировоззренческих системах поглощала и подчиня­ла себе земное время. Вечность не измерима временными от­резками. Вечность — атрибут Бога, время же сотворено и имеет начало и конец, ограничивающие длительность человеческой истории. Земное время соотнесено с вечностью, и в опреде­ленные решающие моменты человеческая история «прорыва­ется» в вечность. Христианин стремится перейти из времени земной юдоли в обитель вечного блаженства божьих избран­ников.

Во-вторых, историческое время приобретает определенную структуру, и количественно, и качественно четко разделяясь на две главные эпохи: до рождества Христова и после него. Ис­тория движется от акта божественного творения к Страшному суду. В центре истории находится решающий сакраменталь­ный факт, определяющий ее ход, придающий ей новый смысл и предрешающий все ее последующее развитие — пришествие и смерть Христа.

Таким образом, новое осознание времени опирается на три определяющих момента: начало, кульминацию и завершение жизни рода человеческого. Время становится векторным, ли­нейным и необратимым.

<…>Историческое время в христианстве драматично. Начало драмы — первый свободный поступок человека — грехопадение Адама. С ним внутренне связано пришествие Христа, послан­ного богом спасти род человеческий. Воздаяние следует в кон­це земного существования людей. Понимание земной истории как истории спасения человечества придавало ей новое изме­рение. Жизнь человека развертывается сразу в двух времен­ных планах: в плане эмпирических преходящих событий зем­ного бытия и в плане осуществления божьего предначертания. Следовательно, человек — участник всемирно-исторической драмы, в ходе которой решается судьба мира и судьба его ин­дивидуальной души. Это сознание придавало специфическую окраску мироощущению средневековых людей, ощущавших свою внутреннюю сопричастность с историей.

Гуревич А.Я.   Категории средневековой культуры. Вильнюс:Минтис, 1989.С. 5-100.

  1. Как исследователь  характеризует особенности восприятия средневековым че­ловеком времени и пространства?
  2. В чем особенности средневековой «картины мира» как унаследованной от европейских «варваров», но   глубоко   переосмысленной благодаря  христианству?
  3. Как изменилось представление о времени и пространстве в Средневековой культуре?

 

 

 

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector