Европы в эпоху античности еще были варварами; с пере­ходом к средневековью они стали приобщаться к христианству

Европы в эпоху античности еще были варварами; с пере­ходом к средневековью они стали приобщаться к христианству и к греко-римской культуре, но их традиционное мировоспри­ятие не было стерто воздействием античной цивилизации. Под покровом христианских догм продолжалась жизнь архаичес­ких верований и представлений. Таким образом, приходится говорить не об одной, а о двух «моделях мира»: о варварской (для Западной Европы прежде всего о германской) «модели мира» и о сменившей ее «модели мира», которая возникла под мощным влиянием более древней и развитой средиземномор­ской культуры, включая сюда и христианство.

Особенности восприятия пространства людьми средневе­ковой эпохи обусловливались рядом обстоятельств: их отно­шением к природе, включая сюда и производство, способом их расселения, их кругозором, который в свою очередь зависел от состояния коммуникаций, от господствовавших в обществе ре­лигиозно-идеологических постулатов.

Ландшафт Западной и Центральной Европы в период ран­него средневековья существенно отличался от современного. Большая часть его территории была покрыта лесами, уничто­женными гораздо позднее в результате трудовых усилий насе­ления и расточения природных богатств.

<…>Лесной ландшафт присутствует в народном сознании, в фольклоре, в воображении поэтов. Связи между населенными пунктами были ограниченны и сводились к нерегулярным и довольно поверхностным контактам. Натуральное хозяйство характеризуется тенденцией к самоудовлетворению основных потребностей. К тому же пути сообщения практически почти отсутствовали или находились в совершенно неудовлетвори­тельном состоянии. Абсолютное преобладание сельского населения в тогдаш­ней Европе не могло не сказаться на всей системе отношений с миром, к какому бы слою общества он ни принадлежал: способ видения мира, присущий земледельцу, доминировал в обще­ственном сознании и поведении. Привязанный к земле хозяй­ством, поглощенный сельским трудом, человек воспринимал природу как интегральную часть самого себя и не относился к ней как к простому объекту приложения труда, владения и рас­поряжения. …В особенности тесной была связь человека с его естественной средой в эпоху варварства. Зависимость варва­ров от природы была еще настолько сильной, что создаваемый ими образ мира нес многие черты, свидетельствовавшие о не­способности человека четко отделить себя от природного ок­ружения.

<…>Предметно-чувственное отношение к участку, которым владела семья, определяло его центральную роль в системе кос­мических представлений людей раннего средневековья. В усадьбе земледельца заключалась модель вселенной.<…>С переходом от язычества к христианству структура про­странства средневекового человека претерпевает коренную трансформацию. И космическое, и социальное, и идеологическое пространство иерархизируются. …Иерархии божьих тварей и чинов ангельских изоморфна земная феодальная система, и если словарь сеньориально-вассальных отношений пронизан религиозной терминологией, то словарный запас богословских трактатов нередко «засорен» терминами, позаимствованными из феодального и монархического обихода. Все отношения строятся по вертикали, все существа располагаются на разных уровнях совершенства в зависимости от близости к божеству. <…> Бог создал небесную иерархию, а равно и земную, распределив фун­кции между ангелами и людьми и установив священные ранги на небе и на земле. Ангельская иерархия Серафимов, Херуви­мов и Престолов, Господств, Сил и Властей, Начал, Арханге­лов и Ангелов представляла собой прообраз земной иерархии духовенства и светских сеньоров и вассалов. Этому социаль­ному миру небес и земли соответствовало и общее устройство вселенной.

Символом вселенной был собор, структура которого мыс­лилась во всем подобной космическому порядку; обозрение его внутреннего плана, купола, алтаря, приделов должно было дать полное представление об устройстве мира. Каждая его деталь, как и планировка в целом, была исполнена символического смысла. Молящийся в храме созерцал красоту и гармонию бо­жественного творения. Устройство государева дворца также было связано с концепцией божественного космоса: небеса рисовались воображению в виде крепости. В века, когда не­грамотные массы населения были далеки от мышления сло­весными абстракциями, символизм архитектурных образов яв­лялся естественным способом осознания мирового устройства, и эти образы воплощали религиозно-политическую мысль. Порталы соборов и церквей, триумфальные арки, входы во дворцы воспринимались как «небесные врата», а сами эти ве­личественные здания — как «дом божий» или «град божий». Организация пространства собора имела и свою простран­ственную определенность. Это выяснялось в его планировке и оформлении: будущее («конец света») уже присутствует на за­паде, священное прошлое пребывает на востоке.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector