Когнитивный подход к проблеме «значение и смысл» в исследовании синонимических средств языка

По мнению Е.С. Кубряковой, в русле новой когнитивной парадигмы происходит переориентация уже сформировавшихся ценностей и традиционных философских, логических, психологических и лингвистических проблем, осуществляется попытка пересмотреть с когнитивной точки зрения суть и природу многих языковых процессов [Кубрякова, 1991: 6].

Соотношение таких категорий, как значение и смысл, безусловно, представляется наиболее проблемным и дискуссионным при изучении большинства языковых явлений. Особую значимость они представляют при исследовании синонимических средств языка, поскольку находятся в основе определения синонимии.  Признание синонимами слов, близких по значению, но различающихся по смыслу, выдвигает на первый план проблему смысловых различий между синонимами. Например, такие слова как кино, картина, фильм, являются синонимами, более того, по словарю Алекторовой Л.П. и Зимина В.И. [Алекторова, Зимин, 1994], они считаются  тождественными словами (абсолютными синонимами). Придерживаясь гипотезы об отсутствии абсолютно синонимичных слов, мы попытались, при помощи лингвистического эксперимента, определить, воспринимают ли носители русского языка, данные слова  как тождественные.  По результатам эксперимента выяснилось, что испытуемые выделяют в предложенных лексемах  определенные смысловые различия, употребляя их в разном контекстном окружении. Следует заметить, что можно выявить  как общие смысловые различия, наиболее частотные,  так и  индивидуальные смыслы, свойственные   отдельным индивидам.   Например,  слово кино осознается большинством реципиентов как «большой фильм, который смотрят в кинотеатрах», «явление массой культуры», «односерийное»;   картина —  «можно сказать о фильме как произведении искусства», «элитарная культура», «масштабный фильм»; слово фильм, по мнению большинства испытуемых, употребляют тогда, когда «смотрят дома возле телевизора», «он может быть документальный, художественный, мультипликационный, а сказать документальное кино или картина — нельзя», «многосерийный». К индивидуальным смыслам, которые являются менее частотными,    можно отнести  употребление слова картина в  смысле «так можно назвать исторический фильм», или слово фильм — в смысле «это сериал». Подобные смыслы встречаются в небольшом количестве,  что является свидетельством их периферийного положения в категории и обусловлено ассоциативной мыслительной деятельностью человека.

Исследуемые понятия значения и смысла представляют собой сущности семантического порядка, имеющие непосредственное отношение к мыслительным процессам, поэтому взаимосвязь между этими понятиями очевидна, но вместе с  тем каждая из них имеет разную природу, возникает и функционирует в силу абсолютно разных причин и по абсолютно разным принципам. Значение и смысл, с одной стороны, вступают в оппозиционные отношения, с другой стороны — это взаимовыводимые сущности, так как и то и другое отражает внутреннюю форму слова, являясь его означаемым [Алимуратов, 2003].

Основные вопросы, поднимаемые в различных работах, связаны с первичностью одного из понятий, какое из них является производным по отношению к другому. Преимущественно принято рассматривать смысл как величину производную по отношению к значению. Прежде всего, это вытекает из того, что значение определяется как инвариантная, относительно постоянная, фиксированная величина, а смысл как величина вариативная, индивидуально обусловленная, зависимая от контекста. Значение — это категория общепринятая, данная не индивиду, а всей социальной группе, знание значения обеспечивает коммуникацию, в то время как смысл способен повести коммуникантов по ложному пути, поскольку интерпретация смысла происходит на индивидуальном уровне и субъект интерпретации не застрахован от ошибки [Алимуратов, 2003: 32]. С другой стороны, смысл, будучи выводимым из ситуации общения, напротив, облегчает процесс коммуникации и  может обходиться без значения (например, в случае, когда один из участников общения не знает значения слова, но вполне понимает о чем идет речь, выводя смысл из общего контекста).  Значение лежит в основе создания смысла, смысл знака — величина вариативная, окказиональная, часто абсолютно уникальная, поэтому количество смыслов превосходит количество значений, так как значение служит источником образования множества смыслов.

В работах позднего Л. Витгенштейна представлена своеобразная трактовка деятельностной теории значения или «теории употребления», которая основывается на том, что каждое употребление одной и той же языковой формы сопряжено с новым значением, не идентичным предыдущим. В силу этих причин обыденный язык обладает своей особой логикой, не подчиняющейся какой-либо всеобщей закономерности, всеобщим логическим формам человеческого мышления [Авоян, 1985: 34-35]. Согласно теории Витгенштейна, значение не существует «в некотором царстве ментальных сущностей» [Авоян, 1985: 46], оно не является ментальным спутником выражения, и его не следует представлять как некоторую связь, которую создает мысль между  словом и вещью, содержащую полное применение слова [Авоян, 1985: 46]. «Новые значения», рождаемые в каждом употреблении языковой формы, можно назвать скорее смыслами, поскольку  семантические варианты значения слова в различных языковых контекстах содержат также и семантические инварианты, которые дают возможность говорить о едином языковом значении» [Авоян, 1985: 47]. Концепция значения Витгенштейна как употребления раскрывает существенные аспекты функционирования значения в языке, его прагматическую, деятельностную сущность, учитывает роль субъекта и обусловленность природы значения   личными целями субъекта.

Преимущественно различия между значением и смыслом сводятся к тому, что значение — это  категория, присущая языку, находящаяся внутри него, а смысл находится за пределами языка. В конкретной речевой ситуации значение слова приобретает уникальные смыслы, поэтому значение является первичным по отношению к ситуативно-обусловленному смыслу. Но смысл при этом способен как бы дополнять значение, привносить в него дополнительные оттенки, значимые компоненты ситуации, отношение говорящего, и, как считает Алимуратов, «вся эта семантическая информация обогащает смысл по сравнению со значением, которое в этом отношении представляется более нейтральным» [Алимуратов, 2003: 44]. Смыслы могут охватывать разные области сферы значения, актуализируя их в разнообразных контекстах. Область смысла, таким образом, «выходит за рамки области значения, тем самым, расширяя его» [Алимуратов, 2003: 19]. В традиционном представлении о лексическом значении оно «не является неделимой сущностью» [Алимуратов, 2003: 20], и разлагается на составляющие: интенсионал и экстенсионал, или денотат (референт) и сигнификат. Разложение значения на элементарные дифференциальные компоненты необходимо при отличии одного значения от другого.    Традиционно говоря о соотношения смысла и значения,  понятие смысла сводится к сигнификату, как это часто можно наблюдать при определении структуры лексического значения  [ЛЭС, 2000: 263]. Смысл  отражает в себе структуру значения,  одновременно являясь частью этой структуры, поэтому смыл, с одной стороны, вырастает из значения, а с другой стороны — совокупность смыслов организует и формирует его. Из этого следует, что значение является величиной относительно фиксированной, инвариантной, обладающей языковой и социальной связанностью, что позволяет сделать вывод о производности смысла по отношению к значению [Алимуратов, 2003].

 Ответ на вопрос, вся ли область значения будет являться базой для рождения смысла, можно найти в работах Потебни. Рассуждая о значении слова, он выделяет три аспекта: внешнюю форму, внутреннюю форму и собственное значение, под которым подразумевается семантическая информация, регулярно передаваемая словом в  настоящий момент времени. Говоря о внутренней форме слова, Потебня считает, что слово выражает «не всю мысль, принимаемую за… содержание, а только один ее признак, являющийся для описываемого предмета или явления центральным, определяющим» [Потебня, 1999: 90-91]. Несмотря на то, что внутренняя форма слова со временем перестает осознаваться говорящим, «в значении в его синхронном срезе не может не наблюдаться следов внутренней формы…, но именно в этом месте и будет находиться область пересечения множества смыслов, лежащих в пределах одного значения» [Алимуратов, 2003: 68]. Смысл своими корнями уходит не во всю область значения, а лишь в ее отдельные фрагменты.

 При усвоении нового слова, которое из «чужого», незнакомого перерастает в «свое», важную роль играет контекст, поскольку слово, являясь нам, несет с собой определенный  лучик смысла, при этом, попадая в другие контексты, слово обрастает дополнительными смыслами. Источник этих смыслов, так или иначе, связан со значением, «насколько бы ни был контекстуально обусловлен смысл впервые представленного слова, в нем не могут не присутствовать отдельные фрагменты значения» [Алимуратов, 2003: 29]. В формирования смысла может участвовать как денотативная часть значения, так и его остальные составляющие. На базе синонимии как нельзя лучше можно  продемонстрировать принцип формирования новых смыслов. В основу понимания синонимии часто кладется понятие, синонимами признаются слова, обозначающие одно и то же явление объективной действительности, такие слова совпадают в ядерной части значения [Сиротина, 1960: 3]. Если говорить более точно, то синонимы совпадают не в денотативной части значения, а в концептуальной  [термин Ю.С. Маслова, 1997: 91], которая отражает класс денотатов, его принадлежность к той или иной категории.   Функционируют синонимы в силу дифференциальных черт, своей способности выражать тончайшие оттенки наших мыслей и чувств, то есть в сигнификативной части их значения, при взаимодействии с коннотативным значением, рождаются смысловые оттенки. Например, если проанализировать такой синонимический ряд, как запах, аромат, дух [Апресян, 1995], то эти слова считаются синонимами, поскольку выражают «свойства каких-либо веществ, воспринимаемых обонянием», несомненно, это общая, ядерная часть значения, выражающая принадлежность этих слов к общему классу запахи. Ядерная часть несет обобщенную и минимальную информацию об этих свойствах, основная информация, позволяющая наиболее полно раскрыть суть выражаемых свойств, их уникальность, находится в смысловых оттенках (в сигнификативной части значения). Приведенные синонимы различаются тем, что выражают  положительные либо отрицательные эмоции, ощущения (приятный запах, застоявшийся запах, сладкий аромат и т.д.), различаются по силе воспринимаемого ощущения (сильный запах, легкий, тонкий аромат и т.д.). В силу того, что смысловые оттенки связаны в данном случае с эмоциями, ощущениями, слово аромат, при подключении коннотативного значения, приобретает противоположный смысл, например, «Ну и аромат здесь у вас, даже мухи дохнут», слово аромат приобретает в этом контексте отрицательный, переносный смысл:  «сильно воспринимаемый  неприятный запах», таким образом, слово аромат не антонимично, а синонимично слову вонь, зловония, смрад, которые  обозначают запахи, и могут вступать в синонимичные отношения со всеми членами ряда. 

Слово способно в одном и том же значении иметь множество интерпретаций, которые и составляют множество смыслов этого слова. Но одна из интерпретаций этого слова будет наиболее типичной, эталонной, будет выражать центральный член категории, что можно назвать точным смыслом, поскольку осмысление «нового смысла» происходит на фоне основного значения слова.  Несмотря на индивидуальную природу все области смысла «должны иметь точки соприкосновения, поскольку они имеют один общий корень- значение» [Алимуратов, 2003: 67]. «Смысл возможен постольку, поскольку существуют значения, которые тем самым подчиняют мысль определенным ограничениям» [Звегинцев,  1973: 176].  Если говорить точнее, то смысл может быть выражен, поскольку существует язык и базовые, или исходные значения, а также принципы их распределения [Кубрякова, 1991: 31]. Синонимические отношения, будучи детерминированными внутренней необходимостью самого контекста, отвечая требованиям адекватного выражения мыслей, чувств, явлений, поиском соответствующего словесного материала, которые возможны благодаря потенциально заложенной смысловой многомерности слова.

Если отклониться от традиционно принятого понимания синонимического ряда и признать, что синонимические ряды не являются фиксированными образованиями, имеют подвижные, находящиеся в постоянном взаимодействии границы, то скрестившиеся синонимические ряды (функционирующие в переделах общей категории) провоцируют (обеспечивают) семантическое развитие слова, его полисемичность, развитие дополнительных смыслов, «соединяя в одном слове необходимое и случайное, общеязыковое, окказиональное и индивидуальное» [Брагина, 1986: 9].   Последовательное употребление синонимов отражает движение мысли в процессе раскрытия образа. Даже  на первый взгляд  абсолютные синонимы вызывают в нашем сознании не вполне одинаковые ассоциации, более того слова способны расходиться по своей синонимичности, меняя свою «амплитуду» [термин Фаворина, 1953: 18], каждое слово способно то отклоняться, то приближаться по смыслу к исходному слову. Например,  событие, происшествие, приключение, факт, случай, и далее  к слову происшествие в качестве синонимов могут выступать такие слова, как несчастье, горе, ЧП, а слова инцидент, казус, стычка, конфликт, ссора могут вступать в синонимичные отношения со словами событие, факт.  Подобные синонимические связи между словами можно продолжать до бесконечности.  Таким образом, вокруг каждого слова ощущается  своеобразная атмосфера возможной (потенциальной) синонимичности, «каждый синонимы представляет собой как бы геометрическую точку, через которую проходит неизвестное количество пересекающихся линий, и каждая из которых может стать амплитудой синонимов» [Фаворин, 1953: 16-19]. Такой подход соответствует принципу естественной категоризации, человек, оперируя предметами в свой практической деятельности,  изменяет их в соответствии со своими целями и интересами, классифицирует предметы согласно их роли и практическому значению в его жизни. В языковой деятельности предметы заменяются понятиями, которые также классифицируются по какому-либо существенному признаку,  как правило, находящемуся в основе номинации. Следовательно, синонимы  организуются, и функционируют по принципу естественной категории, что дает им способность взаимодействовать друг с другом, иметь общие точки смысловых пересечений. Выбор синонима и формирование нового смысла, как уже говорилось, зависит от контекста (как внешнего, так и внутреннего), в котором формируются новые оттенки значения, стираются или приглушаются остальные, благодаря этому слово начинает вступать в синонимичные отношения с теми словами, которые раньше не осознавались синонимами.

В границах современной лингвистики рационально подходить к проблеме близости значения слов с позиции носителя языка, поскольку при назывании предмета действительности выбор между лексемами часто  зависит не от семантического сходства, а от результатов осмысления носителем языка  объекта действительности с разных сторон [Лебедева, 2002; Шмелев, 1973].  Категория смысла и проблема смысловой близости слов связаны с понятием внутреннего контекста, поскольку индивид, определяя для себя сходство между объектами или лексемами, опирается на свой языковой и индивидуальный жизненный  опыт: «в реальном языке нам дана не близость значения, а наши представления (образы предметов или явлений), которые мы сравниваем…, а синонимический смысловой стрежень, который позволяет передавать тончайшие оттенки мысли, нам дает не лексико-семантическая система языка, а наши знания о мире, преломленные через индивидуальное сознание» [Лебедева, 2002: 10]. По мнению Е.С. Кубряковой «мысль первоначально существует как целостный гештальт, как своеобразный сгусток личностных смыслов» [Кубрякова, 1991: 29]. Рождению высказывания предшествует  «предмысль», разбиваемая на личностные смыслы, создается кардинальное  противопоставление этих смыслов: «одни выстраиваются таким образом, чтобы сформировать будущую пропозицию и связать ее с отношениями актуализированной предикации,  другие — так, чтобы сгруппироваться в единицы номинации или номинативные блоки, которые затем включаются в пропозицию и будут с ней согласованы» [Кубрякова, 1991: 31]. По мнению Е.С. Кубряковой, доязыковые невербальные сущности, такие, как образы, представления, индивидуальный опыт, посредством знаковых операций образуют личностные смысл, которые затем организуются в «пучки смыслов» и распределяются по языковым знакам и категориям [Кубрякова, 1991: 30]. Каждое слово обогащается  в сознании массой дополнительных смыслов (смысловых оттенков, эмоциональных смыслов) и связей, которые раскрываются,  уточняются в процессе развития языковой культуры человека. «В языке и мышлении слова приобретают перспективность, объемную глубину, развертывают свою смысловую панораму, тем самым создают новые и новые гнезда, системы ряды» [Фаворин, 1953: 10-11], благодаря такому свойству слов строятся  синонимичные отношения, основанные одновременно как на смысловой близости, так и на смысловом различии выражаемого понятия.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector