В обеих статьях очень ярко проявляется доминанта публицистического стиля – социальная оценочность

В обеих статьях очень ярко проявляется доминанта публицистического стиля – социальная оценочность. Материал Ю. Богомолова построен как комментарий, оценка двух писем читателей газеты, выразивших противоположные мнения по поводу принятия старого советского гимна в качестве нового гимна России. Журналист явно встает на сторону бывшего морского офицера и развенчивает позицию профессора. Это проявляется в использовании автором статьи прямых оценок: «Они себя противопоставили советскому государству с той лишь разницей, что профессор это сделал  не слишком категорично, а моряк – с предельной принципиальностью Профессор …хорошо устроился в Истории. То, что черное и кровавое в ней, – не его. А то, что светлое и прекрасное, – его. Он, видимо, думает, что относительно мягкий тоталитаризм 60-х годов в принципе возможен без кровожадного сталинизма На этой иллюзии, собственно, и основан компромисс нашего читателя с советским строем. Из разрушения ее возникает конфликт кадрового моряка… с тем же режимом. Боль, причиненная режимом не ему, – его беда. Он за нее отвечает своей совестью Моряк прав… Читатель… хорошо ответил и профессору: советская история прошла не даром только в том случае, если мы поймем, что она прошла даром».

Анализируя уроки советской истории, Ю. Богомолов использует множество слов с негативным оценочным значением, осмысляет в резко отрицательном плане и исторические термины, например: помпезность, казенный, тоталитаризм, кровожадный сталинизм, социализм с бериевским ликом; государство, творя зло, присваивало нагло и бесцеремонно…, брало себе в петличку…, вешало на свою стальную грудь…, кичилось, и бравировало; прекраснодушный идеализм, хмельная ненависть, ужас нашей советской истории, порочный круг и др. Таким образом мнение автора статьи вполне определено, четко выражено, аргументировано. Этой задаче служат и другие рационально-оценочные слова, использованные в статье (острая форма разногласий, оправдание злодеяний, проиграть все войны, страшные ямы, жесткая обусловленность, мучительно пытаемся разорвать, триумфальное шествие, далеки от цели и др.), а также вводные слова, которые придают излагаемому мнению стройность и частично снимают безапелляционность тона (правда, собственно, впрочем, наверное, видимо, наконец, между прочим).

В целях усиления доказательности своей точки зрения, воздействия на читателей Ю.Богомолов использует разнообразные риторические приемы, например, метафоры, сравнения, антитезы: гимн, флаг, герб – это рябь на воде, это симптомы то ли стихающего, то ли начинающегося волнения; одни жизни становятся заплатами на смертях других; зияние оказывается сиянием; отрезаем себе хвост тоталитаризма по частям; подвиги одних…послужат оправданием злодеяний других; Молоху снова понадобилась душа частного человека, который теперь будет просыпаться и засыпать, рождаться и умирать…, добро – зло, гордиться или не гордиться, история прошла не даром – даром, не по душе – по душе, восходы и заходы, заморозки и оттепели  и др. Как видно даже из немногочисленных примеров, антитеза является основным приемом построения текста.

Автор сравнивает советское государство не только с Молохом, но и с гофмановским крошкой Цахесом, со страшной стихией из «Медного всадника» Пушкина, уродующей жизнь маленького человека. В этих сравнениях ярко проявляется творческое своеобразие автора статьи, умело использующего прием аллюзии. Сюжет и идеи Пушкина находят в статье достаточно широкое применение: в двух предпоследних абзацах проводится аналогия отношений государства и личности в разные моменты истории России, и сделано это вполне высокохудожественно. Горькая и едкая ирония автора проявляется и в выражении Его Величество Государство, где каждое слово написано с большой буквы.

В материале Ю. Богомолова используются фразеологические единицы языка (не по душе, брать в петличку, начать за здравие, кончить за упокой). Автор применяет прием приведения чужих слов – слов авторитетного человека, делая весомее свою точку зрения (разгромили гитлеровскую военную машину, победили ее «мясом», как выразился Виктор Астафьев). Особым средством для усиления выразительности речи являются для Ю. Богомолова повторы слов и конструкций (…симптомы то ли стихающего,  то ли начинающегося волнения. А споры о них – признаки то ли угасающего, то ли возрождающегося исторического самосознания массы; То, что черное и кровавое в ней, – не его. А то, что светлое и прекрасное, – его; Он, видимо, думает, что относительно мягкий тоталитаризм 60-х годов в принципе возможен без кровожадного сталинизма. Что социализм с человеческим лицом… и др.).

Таким образом, статья Ю. Богомолова вполне соответствует критериям хорошей публицистической речи: в ней выдержаны все ортологические и коммуникативные нормы, ярко проявляется доминанта стиля – социальная оценочность, целесообразно используются разнообразные риторические приемы, ярко проявляется творческое своеобразие автора. Материал соответствует жанру аналитической статьи, содержит убедительные и четкие аргументы, мысли излагаются ясным, точным, нестандартным и выразительным языком. Кроме богатства лексического набора (в основном, общекнижная лексика, общеизвестные термины), необходимо отметить и разнообразие используемых автором синтаксических конструкций (простых предложений с осложнениями, сложноподчиненных и бессоюзных предложений, парцелляций).

В статье М. Соколова социальная оценочность как публицистическая доминанта проявляется также очень ярко. Автор использует достаточно много слов с оценочными значениями и коннотациями (ненужное и надуманное дело, пренебрежение к идейной сфере, признавать необходимость активной идеологической работы, необходимые общественные функции, со стереотипной точностью, с большой помпой, устранить немногочисленные недостатки, привести дела к окончательному совершенству, нарочито эклектическое соединение, черты крайней  кособокости, инерционная и обладавшая большим запасом прочности советская система, состояние разноса, нижняя точка падения, не работает уже  ничего, пожарные меры, реализует с крайней неполнотой, создание чего-то весьма неказистого, общественное разделение, хвалебный хор эффективных политологов, революционная тряска, важнейшие революционные завоевания, слишком уверенно въезжать в надежно глубокую колею, изуродованы до неузнаваемости, кособокое восстановление, недостаточно утешает).

Оценочность и едкая, злая ирония автора проявляется также в обилии книжных, тяжеловесных, вычурных понятий и определений, имеющих по большей части абстрактный характер (плюралисты, демонстрировать подход к соотношению реального и идеального, сакрально-символическое, хозяйственно-экономическое, государственно-политическое, традиционалистско-средневековое и даже индоевропейское миросозерцание, симова сфера, предшествующие президенты-реформаторы, устроение новшеств в хамовой и яфетовой сферах, четырехтактный цикл, особой многовариантности не предвидится, воспоследовавшая осенью 1993 г. танковая стрельба, символические упражнения В.В. Путина, методика эклектических мероприятий; лавры завершителя …вряд ли светят, зачинатель последней большой тряски М.С. Горбачев и др.). При всей определенности позиции М. Соколова понимание его мыслей затруднено именно из-за пристрастия автора к витиеватым, непростым словам. Читатель вынужден несколько раз возвращаться к началу предложения, чтобы что-нибудь понять в конце.

К приему совмещения разностилевых элементов автор прибегает очень редко: только четыре раза в тексте встретились слова со сниженной, разговорной окрашенностью (кособокий, разгрохать, светить в значении повезти, удасться, тряска). Тем более неуместными в данном тексте представляются эти слова. Предложения, в основном, сложные, со множеством осложнений, со скобками и тире внутри, тоже свидетельствуют о «тяжелом» стиле автора.

Аллюзии, используемые в статье, знакомы многим читателям, хотя, вероятно, далеко не всем. Не представляется удачным совмещение библейской трактовки устройства общественной жизни и механической (принципы работы двигателя) теории развала советского государства.

Таким образом, статья М. Соколова, в отличие от статьи Ю. Богомолова, не может считаться образцом хорошей публицистической речи из-за нарушения коммуникативных норм – целесообразности используемых языковых средств, ясности, доступности языка.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector